В доме один, снова один.
Буду плясать, и я в танце один.
Я в доме один, снова один.
Буду плясать, и я в танце один.
Скажем за то, что все любили —
Награды по локоть нам отрубили.
Целлофановый мир запрещает дышать.
Сколько нам лет? Семнадцать, ебать.
Я помню пепел на кофте,
Помню пиво в рюкзаке,
Помню драки в подворотне,
Помню кражи в «пятаке».
Я помню первую любовь,
Помню падик тот на юге,
Помню, как были свободны
И без фильтра в голове.
Я возвращаюсь.
Но жизнь слишком коротка.
Не знаю где,
Но хочу везде
Я найти себя.
Потом тишина оборвала все мосты.
Один на один с собой и мечты.
В глазах — нем, в груди — пустоты,
Сам задаю вопрос: «Кто ты?»
У меня два «я» —
Маэстро, и друзья — сигареты.
С ними легко (с ними всегда),
С ними всегда мы жжём проблемы.
Набоков в ночи, свет Питера в окнах.
Я — нигилист, внутри всё оглохло.
Сиги со мной, но как будто вне зоны,
А мне бы понять, для чего же я создан.
Меня ты поймёшь, когда в дурке протянешь ты грёбаный день,
Когда от разлуки поймёшь свою тень,
Когда от скуки закажешь мигрень,
Когда с врагами встаёшь как олень.
Я ищу свой дом. Парни, как ты,
Скажут, что песня — будто цветы.
Моё тело — шрамы, руки, кровь.
Громче, маэстро, музыку вновь.
(Сегодня я здесь, но когда-то был там.)
(В этих строках — мой дом, в этом звуке — мой храм.)
